psy-help-kiev.com.ua
 psy-help-kiev.com.ua

"Маленькая жизнь", Ханья Янагихара или "Мальчик, который выжил".

Много слов о книге, которую вы, вероятнее всего, не захотите потом читать.

Вообще,  данные "размышления на тему..." адресованы скорее к тем, кто уже об эту книгу ранился и теперь, в слезах, шмыгая носом, залечивает царапины или возмущенно ищет в сети ответ на вопрос "и зачем же надо было все это писать????"   

Тело как метафора.

Мир "Маленькой Жизни", в некотором смысле, необыкновенно справедливо устроен: все самые заветные мечты главного героя сбываются. Мечты о семье, учебе в самом замечательном колледже, о настоящих друзьях, о безопасном месте и даже о домике в лесу. Все главные обидчики героя (Джуда) умирают уже на протяжении романного времени. И можно не сомневаться, что братья-католики будут гореть в своём католическом аду.

Однако торжества, почему-то, не наступает. Это не самая большая загадка романа, автор предлагает нам очевидный ответ. Джуд очень любит природу, движение, бег. Однако, его свобода всегда чем-то ограничивается: монастырскими стенами, затхлостью мотельных номеров, забором приюта, замками в доме доктора Трейлора. Но настает время, когда очевидные преграды уже исчезли, Джуд свободен - однако к тому моменту он оказывается заперт в собственное искалеченное тело.

Тело Джуда с его шрамами, постоянно открывающимися ранами, хромотой и непреходящей болью, тело, которого он ужасно стыдится - это мощная метафора искалеченной души. После того, как Джуда изувечили другие люди, даже будучи взрослым, образованным, обеспеченным и свободным человеком, он не свободен. Способность доверять миру и получать удовольствие от жизни ограничена травматическим опытом. Чтобы показать, как работает психологическая травма, невозможно придумать более очевидную иллюстрацию, чем израненное тело.

Даже живя вдали от своих обидчиков, в безопасности, но не имея возможности вернуть им все обиды, выместить всю накопленную за долгие годы ненависть, да и не мысля об этом, Джуд продолжает снова и снова терзать своё тело. Так как это, по его глубокому убеждению, вполне подходящий, безопасный объект для выражения гнева. Более того, объект, единственно достойный такого обращения. Так тоже работает травма. Израненная душа снова и снова продолжает себя казнить.

Ну и, разумеется, когда чувство одиночества перевешивает стремление к безопасности и Джуд рискует завести отношения, то очень скоро он позволяет партнеру делать с собой немыслимые вещи, не находя сил и не очень понимая, как можно постоять за себя. Ведь такой навык приобрести было негде.

И даже в самых чудесных отношениях с ближайшим другом, с возлюбленым, с человеком, который был неизменно добр и надёжен, Джуд позволяет своему телу страдать, не умея и не смея заявить о своей боли, о своих потребностях и ограничениях. Он находит это адекватной платой за разделённую привязанность, ведь ранее у него не было отношений, где не приходилось так или иначе платить.

Так ложь становится ещё одной составляющей взаимодействия с другими людьми.  Ложь проникает везде: в дружеские отношения, в семью, в секс. Гарольду он врет, что не нуждается в помощи, Виллему, что ему нравится секс, друзьям - что у него все ок, да и вообще, нечего рассказывать. 

Это не манипулятивная ложь психопата, с помощью которой он использует людей. Это ложь глубокого невротика, с целью сохранить связь. Любой ценой пытаясь сохранить живительные для него отношения, травмированная личность строит огромные стены недоверия и непонимания между собой и миром.

Ложь живет даже в отношениях Джуда с самим собой: невероятно интересно устроена человеческая психика! Вначале реальность настолько ужасна, что мальчику не остается ничего другого, как придумывать себе другой мир. Эта привычка останется с Джудом навсегда и в особенно тяжелые периоды она будет его спасать.

Но примечательно другое: невыносимую реальность устроили ребенку другие люди. Люди, внушавшие страх, гнев, отвращение и уж точно не доверие! Но даже тогда, когда жизнь, вроде бы, налаживается, оказывается, что только мнение этих людей Джуду о себе и важно, только оно имеет значение.

То есть, конечно, клево что есть интересная работа, замечательно, что есть хорошие друзья, невероятное счастье, что нашлась семья, и он ведь действительно такой одаренный, симпатичный дружелюбный парень…

Но стоит чуть покачнуться зыбкой глади мнимого благополучия, как наружу выползает "настоящая правда" – та "правда", которую ему в буквальном смысле вбили, когда он был маленький и беззащитный. "Правда" о том, что он отвратительное, никому не нужное ничтожество, только и заслуживающее презрения и насмешек. И что бы ни говорили близкие, любящие люди – эту "правду" им ничем не перебить…

Аксиома тождественности.

Если уж совсем отстраниться от чувств и впасть в качественный цинизм, то роман "Маленькая жизнь" может быть описан по формуле известного афоризма: "если у тебя в детстве не было велосипеда, а теперь у тебя есть мерседес, то, все равно, в детстве у тебя не было велосипеда".

Если у ребёнка не было любящих и принимающих родителей, а потом они вдруг появились, то ощущение, что я нужен этим людям любым так и не станет понятным и естественным для него.

Если вместо любящих и принимающих родителей ребёнка растили жестокие, критичные люди, то чувство вины и собственной плохости закрепляется навсегда - даже если со временем человек обзавёлся надёжными друзьями и тёплыми родителями.  К тому же, все хорошее, что будет с ним происходить, такой человек будет воспринимать как незаслуженную награду, а все плохое - как справедливую плату за его греховность.

Если люди, от которых ребёнок ждал любви, принятия и защиты, вместо этого использовали его сексуально, то и в дальнейшем, даже добивших уважения, достатка, больших карьерных успехов, имея близких, этот человек по-прежнему будет внутренне готов, чтобы его использовали, заявляли права на его тело, видели в нем объект, а не личность. А чувство вины и собственной никчемности разнообразится непреходящим чувством стыда.

В хорошем отношении он будет искать подвох, будет ждать, что все прекратится, как только его узнают получше, а любые проявления ласки и тепла будет воспринимать через призму сексуальности.

Если маленького и беззащитного человечка били и принуждали делать то, что приносило ему боль, а за попытки протеста и слезы опять били, то даже повзрослев и окрепнув физически он будет ощущать себя беспомощным и неспособным влиять на свою жизнь. Тут, конечно, возможны варианты, человек может по-разному себя вести, даже имитировать поведение агрессора, но ведущим чувством будет именно бессилие и страх.

Если человек во всем своём опыте всегда был слабее, а его, к тому же, никто не защищал и не поддерживал, то неумение защититься и противостоять насилию останется с ним на многие годы.
И каждый раз, попав в подобную ситуацию, вместо того, чтоб злиться на нападающего, он будет винить себя.

То есть, конечно, он сможет идеально разбираться в законодательстве, понимать, как все выглядит с объективной точки зрения, но мощнейшие стыд, вина и бессилие не позволят ему отстаивать свои права.

И ещё, если во всем своём опыте ребёнок не имел возможности выражать негативные эмоции, злиться и печалиться,  то в дальнейшем способность выражать гнев, злость и скорбь у него будет утрачена. И, вероятнее всего, все накопленные чувства он будет направлять на себя. И, поверьте, общество будет ему в этом помогать.

Хорошие люди.

         Помимо психологических особенностей людей, переживших  травму, Янагихара прекрасно рисует картинку общественной реакции на трудные вещи. Очень красочно, в частности,  показаны механизмы проекции.

Ребенка оставила мать – значит он (новорожденный!) сделал что-то не так, чем-то был плох. Педофил, купив у сутенера мальчика на час, обзывает ребенка шлюхой, очевидно вытеснив свой стыд вовне и предпочитая стыдить насилуемого. Сотрудники приюта, по мере сил, пользуют новичка – он же и так это делал раньше, не убавится. Психопат, измываясь над своим пленником, не устает повторять, сколь сильно его, хорошего человека, отвращение к придорожной проститутке.  Ведь избивать, насиловать, издеваться гораздо проще, когда знаешь, что объект воздействия не вполне хорош – а еще лучше, сам виноват.

Читала отзывы на книгу: "чрезмерно, неправдоподобно, так не бывает, Джуд эгоист, носится со своим прошлым, нужно все забыть и идти вперед".

Что касается правдоподобия, то Янагихара, конечно, несколько утрировала весь эмоциональный спектр романа.  Сделала она это умышленно, чтобы показать психологические процессы наиболее выразительно. Причем она не только как следует понагнетала плохого – она уравновесила этот непроходимый мрак гигантскими бассейнами любви и фонтанами дружелюбия.

(При этом, в скобках, как сотрудник социальной сферы, могу вас заверить, что в жизни иногда бывает такое, что многие романные перипетии меркнут).

Понимаю, большую часть текста про Джуда читать трудно, больно, и пусть уже это все закончится, пусть он прекратит страдать.

Эмоции тяжелые, справляться с ними нелегко, мир предстает в своем уродливом негармоничном обличии. Идею о том, что ужасные вещи бывают вот так просто, без какой-либо причины, принять очень трудно и страшно. Расставаться с иллюзией справедливого мира больно.

Поэтому так важно за что-то уцепиться, разозлиться уже хотя бы на Джуда, если на всех остальных злиться нет сил, только чтоб прекратить ему сочувствовать.  И я сейчас уже не о литературе, а о том, что зачастую мы и в реальной жизни стремимся обвинить пострадавшего, так как это проще, удобнее, да и ему не в новинку, перетерпит…  Не потому, что мы какие-то монстры, а потому что винить во много раз комфортнее, чем сопереживать. И верить в гармоничное устройство мира легче, чем встречаться лицом к лицу с проявлениями хаоса.

Упреки Джуда в эгоизме... Да, с "нормальной" стороны, с берега спокойствия и благодушия, внутренние терзания Джуда выглядят чрезмерными, претенциозными, наигранными и позерскими. "Мы же так не чувствуем", "ну уже возьми ты себя в руки и живи нормальной жизнью!", "все же хорошо!".

Однако с берега травмы все выглядит по-другому (см. выше). Травмированное сознание сужает восприятие в одну чёрную точку тоски и безысходности, куда только временами попадают лучи света - это происходит в счастливые моменты любви, дружбы, удовольствия, радости. Да, они также бывают. Но через призму травмы все хорошее кажется случайным, незаслуженным, ненастоящим, чем-то, что обернется болью и предательством.

Последнее, чего хотят травмированные люди, это обременять близких своими проблемами. Они хотят тепла, принятия и одновременно, чтоб их оставили в покое. Да, такие противоречивая динамика: "я хочу быть с людьми, тут тепло - с людьми опасно, я хочу спрятаться". Ну и подобные дихотомии в том же роде: "я любим - я отвратителен", "мы друзья - вы меня скоро предадите", "мир прекрасен - мир ужасен". И как основной вывод - "Лучше уж я сам уйду, пока остальные не рассмотрели меня получше и не разбежались. Или, что также вероятно - не набросились".

Внутренняя реальность травматик страшна и печальна. В поведении это проявляется как неожиданная холодность, отстранённостью, скрытность, резкость, переменчивость. Со стороны это может выглядеть как эгоизм: "мы к нему со всей душой, а он..."
Плюс, как мы помним, они же постоянно привирают - чтобы сохранить отношения.

И такой вот коктейль, конечно же, рано или поздно провоцирует много раздражения, обиды, злости. Не только у читателя. В реальности, даже самые мягкие, сочувствующие, любящие люди, контактируя с травматиком, неожиданно срываются на крик, злость, даже рукоприкладство.

Есть точка зрения, что человек, переживший насилие,  подсознательно стремится воссоздать ситуацию травмы чтоб перепрожить ее снова, на этот раз полностью контролируя ситуацию. Возможно и так. Но скорее тут работает не стремление перепрожить это снова, а огромный страх, что это опять случится. Даже когда поводов бояться нет.

Страх без основания называется тревога. Так вот именно этот немыслимо высокий градус тревоги, тревоги, с которой невозможно справиться обычными уговорами и рациональной аргументацией, и делает поведение человека, пережившего насилие, странным, раздражающим и провоцирующим.

Их ещё часто упрекают в неблагодарности. Да, они не благодарны, ведь это чувство может родиться из состояния относительного спокойствия. В ситуации непреходящей тревоги благодарность становится недоступной роскошью - также, как и доверие, благодушие, уверенность в себе. Джуд неблагодарен: приемные родители, друзья, Виллем, все они по-полной выкладываются в заботе о нем. А он упорно откзывается быть счасливым. Как на зло!

Право на тело

В какой момент забота становится насилием? Когда дружеское участие проламывает границы приватности? Когда тепло оборачивается удушающей жарой? Как далеко могут заходить близкие, удерживая человека на краю жизни? И тут для меня остается больше вопросов, чем ответов. Это уже скорее пространство для размышления, услужливо оставленное Янагихарой для читателя, а не описание понятного  и очевидного алгоритма.

Возвращаясь к телу как метафоре – самоповреждения это ведь не только способ слить агрессию, это еще и возможность утвердить право на свое тело. С самого раннего детства у Джуда не было ничего своего. И даже его собственное тело ему не принадлежало. Вначале его использовали другие, а потом оно само начало бунтовать против своего хозяина.  Боль, порезы – также способы напомнить себе, что вот, мол я, а это тело – мое.

Уход Джуда из жизни мне видится в этом смысле завершающим актом возвращения себе права на самого себя. Права, в котором ему отказывали всю жизнь, даже самые замечательные, любимые и любящие люди.  

P.S. Разговор о "Маленькой жизни" можно вести часами и всегда найдётся много достойных упоминания вещей. Уверена, литературоведы разных школ откопают множество смыслов в этой неоднозначной книге.

Мне хотелось обозначить именно психологические аспекты: психология детской травмы сравнительно недавно оказалась в фокусе внимания практиков. И поэтому любой текст, где эти психологические процессы описаны ярко, убедительно и честно, необычайно важен.

Литература – это лекарство, говорит один известный автор. Понимание того, что чувствуют и как справляются с жизнью люди, с обожжённой в ранние годы душой – колоссальный целебный ресурс как для клиентов, так и для терапевтов.  "Маленькая жизнь" Ханьи Янагихары в этом смысле потрясающе важное произведение.

Бера Надежда


Добавить свой комментарий

Имя:
Email: (включен Gravatar)
Сайт: (noindex+nofollow)
Ваш комментарий:    до 1000 сим.

проверочный код
код с картинки:   
Подписка на новые комментарии в теме:
 psy-help-kiev.com.ua